Как в Туве зарождалось коммунальное хозяйство. И причём тут Шойгу?

Памяти моего отца – Семёна Львовича Конвиза

Родился и вырос я в семье заместителя министра ЖКХ. Но отец, Семён Львович Конвиз, рано ушёл от нас в 1967 году: сказалось тяжёлое ранение, полученное на фронте Великой Отечественной войны, которую он прошёл с 30 июня 1941 года до того трагического ранения в 1943 году при форсировании Днепра. Участник и инвалид Великой Отечественной войны, он был отмечен четырьмя государственными наградами, в том числе орденом Великой Отечественной войны и тремя медалями. Закончил войну в звании капитана командиром отдельного сапёрного батальона. Но он этим никогда не кичился.

Много работал, создавая в Туве жилищно-коммунальное хозяйство. Собственно говоря, именно с него и зародилось ЖКХ в Туве. Он был уникальным специалистом в этой области – ещё до войны закончил единственный в Советском Союзе институт ЖКХ в Москве. Именно ему республика обязана первыми водопроводом, канализацией и центральным отоплением в жилых домах.

Его до сих пор хорошо вспоминают те, кто сталкивался с ним по работе. Он был спокойным, очень уравновешенным доброжелательным человеком. Не выпячивал свой статус фронтовика, но цену себе знал. Однажды на какой-то планёрке присутствовал некий секретарь обкома КПСС. Кажется, его фамилия была Попов. И вот этот партиец что-то разбушлатился и начал командовать, хотя в строительстве не разбирался совсем. Тогда у моего отца лопнуло терпение, и он сказал ему: «Я бы попросил Вас не давать нам советов в том, в чём Вы не разбираетесь». Секретарь побагровел, встал и вышел. А моего отца на следующий день уволили. Он тогда работал начальником ОКСа МООПа – теперь это МВД. Там дали распоряжение его никуда на работу не брать: ни дворником, ни сторожем. Отец отправил предложение во Львов, на свою историческую Родину, и в Монголию. И стал ждать оттуда приглашение на работу. Он-то хорошо знал, что стране позарез нужны специалисты ЖКХ.

А моя мама, Евгения Николаевна, в молодости работала официанткой в третьей правительственной столовой, что находилась по ул. Щетинкина-Кравченко. Теперь на этом месте находится магазин-ресторан «Восторг». И она в этом качестве обслуживала первого секретаря Обкома КПСС Салчака Току, который, будучи человеком отзывчивым, относился к ней по-отечески. Когда с отцом случилась эта история, она как-то утром встала и пошла на ул. Кр. Партизан, где в отдельном коттедже проживал Тока, а на улице находилась будка, в которой сидел милиционер-охранник. Она дождалась, когда Салчак Калбакхорекович выйдет со двора на улицу и подошла к нему. Он её узнал, спросил, как она поживает, а она ему всё рассказала про отца. Мол, вышла замуж за фронтовика-еврея, а его невзлюбил секретарь Обкома. Теперь он собирается уезжать, а она не знает, что делать – на руках трое детей. Тогда Салчак ей посоветовал: «Не переживай, пусть завтра Семён Львович придёт ко мне в Обком, мы с ним всё и обсудим».

Мама пришла домой и сообщила отцу: «Тебя завтра в 9 часов будет ждать Салчак Тока». А он ей отвечает: «Никуда я не пойду, собирай ребятишек, скоро придёт вызов, унижать себя никому не позволю». Но моя мама была крепким орешком, хоть и моложе отца на 25 лет. Она его всё же уговорила в Обком сходить. Нагладила ему тёмно-синий бостоновый костюм и отправила на встречу. А там его уже ждали – провели в приёмную. Тока очень интересовался, как в Туве можно организовать цивилизованную жизнь: с водопроводом, канализацией, отоплением и электроснабжением. С чего нужно начинать, как и куда двигаться. Отец квалифицированно ему рассказал, как он это видит. А тот спрашивает: а сколько глубиной нужно копать траншеи под водопровод и канализацию? В Туве же тогда экскаваторов не было. Отец пояснил, что копать можно вручную уступом, чтобы траншея не осыпалась.

В общем, переговорили хорошо. Отец даже упомянул о возможности газификации республики. Но в это Тока как-то не очень поверил. Хотя потом газификация в Туве случилась. А затем Тока вдруг перешёл к практической стороне вопроса и сообщил отцу: «Мы создали в Кызыле Горкомхоз. Пока только одна вывеска. Нам нужен главный инженер, знающий жилищно-коммунальное хозяйство». И предложил ему пойти туда работать главным инженером. Отец ответил отказом, пояснив, что отправил заявки во Львов и Монголию и ждёт оттуда ответы. На что Тока как бы между прочим сказал: «а Вы знаете, ответа ведь может и не быть...» Папа сразу понял, что ответа не будет... Кстати, так оно и случилось – партия командовала кадрами.

Он согласился, поинтересовавшись, когда можно приступать к работе? На что Тока ответил просто: «а прямо сейчас и идите, Вас там ждут. Приказ на Ваше назначение уже подписан. Желаю Вам успехов. И не беспокойтесь – никто Вас не побеспокоит и мешать работе не будет. Буду надеяться, что Вам удастся реализовать свои планы. А если что – обращайтесь».

Так отец стал работать в Горкомхозе. А через пару лет его реорганизовали в Министерство, в котором мой отец стал заместителем министра – главным инженером. Министров там поменялось много, а он оставался на своём месте до своей кончины. И отметился важными инициативами.

К примеру, где-то в 1964 году в Туве наметился высокий урожай зерновых. Как известно, в стране было принято вывозить урожай силами военных. Но в этот раз всё пошло по-другому. Отец пришёл к Токе и сказал: такими темпами, как сейчас, мы будем создавать автобазу Министерства ЖКХ лет 10. А без техники мы далеко не уйдём. Он предложил попросить в Москве 150 грузовиков ГАЗ-51, для оснащения ими автобазы министерства ЖКХ. Набрать нужное число водителей, обучить их, вывезти урожай, а автомобили оставить в хозяйстве. Предложение было, конечно, рискованным. Но Тока согласился. Тока был в Москве в большом авторитете – не так как сейчас руководители Тувы. А у отца были очень эффективные связи.

И вот они с отцом поехали в Москву выбивать самосвалы. Дело было непростым, но им удалось через министра ЖКХ РСФСР Бутусова этот вопрос «пробить». Кстати, с ним у отца были прекрасные отношения, он даже однажды приезжал в Туву и у нас останавливался. Правда, полторы сотни новых самосвалов посчитали «перебором», но 100 машин всё же дали. Это, собственно, и заложило основы автобазы министерства ЖКХ Тувы.

А ещё об одном случае, связанным с отцом, я случайно узнал где-то в 1994 году от бывшего прокурора Тувы по фамилии Куулар. К сожалению, имя отчество его я не помню. Однажды мы с ним случайно познакомились, когда он был уже пожилым пенсионером, а я – начинающим бизнесменом. Он увидел меня в прокуратуре и спросил: «ты – Конвиз, сын Семёна Львовича?» Я ответил утвердительно. А он: «а ты знаешь, что я однажды твоего отца спас? Его хотели с работы снять, а я заступился за него». Я, естественно, ничего подобного не знал ни от папы, ни от мамы.

Тогда он рассказал мне интересную историю. В 60-е годы он служил прокурором Тувы. Однажды вызывает его Тока к себе и показывает ему свежую газету «Шын». А в ней – статья про моего отца. Расписано, как он, превышая полномочия, провёл городской водопровод в свой дом, тем самым подвергнув риску город, если водопровод перемёрзнет. Тока спрашивает: как на это смотрит прокуратура? Прокурор растерялся, не знает, как реагировать на партийную прессу. А Тока ему говорит: «Сегодня же проведите проверку опубликованных фактов и материалы мне на стол. Пишут, не думая о последствиях, понимаете ли... Завтра на бюро доложишь».

Я, говорит Куулар, понял, что к чему. Назначил проверку, всё изучили, запротоколировали. На следующий день состоялось заседание бюро. Тока всем показывает газету и спрашивает: «ну что, читали? Как будем реагировать?» Все ответили, что «в курсе». Высказаться первым предложили главному редактору газеты Кужугету Шойгу. Он доложил, что замминистра, воспользовавшись своим служебным положением, за казённый счёт провёл городской водопровод в свой дом, чем нанёс ущерб. Двое-трое других участников поддержали Шойгу и стали предлагать виды наказания.

Затем Тока дал слово прокурору Куулару, который не согласился с мнением уже выступивших. Он пояснил: прокуратура провела проверку и факты, изложенные в статье, не подтвердились. Во-первых, дом этот (а жили в Кызыле по ул. Щетинкина-Кравченко, 20), не принадлежит Конвизу. Он казённый. Во-вторых, к нему был проведён водопровод в рамках капремонта, поскольку ему уже лет 50. Проект и смета на работы были утверждены и не превышены. Никакой опасности разморозки городского водопровода не имеется. А автор публикации этого не учёл. К тому же разбирать поведение Конвиза на бюро некорректно, поскольку Семён Львович членом партии не является.

Воцарилась тишина. Все поняли, что прокурор так выступил не случайно – есть «установка сверху». И тут присутствующие устроили головомойку Шойгу: как можно, не проверив факты, такое писать про уважаемого человека? Потом слово взял Тока. Он поблагодарил прокурора за оперативную проверку и принципиальность, а затем сказал: «Я с таким трудом собираю в Туве специалистов, пестую их, а наша партийная пресса их шельмует?! У Вас, уважаемый редактор, жена тоже еврейка из Украины. Её что, тоже нужно поливать помоями? Это не дело. Со специалистами так поступать нельзя. А Вы, уважаемый главный редактор, соберите коллектив и проведите работу, чтобы такого больше не повторилось».

И правда – отца моего больше никто не трогал и не пытался шельмовать.

Но это имело своё продолжение в 2007-08 годах. У меня в школе была любимая пионервожатая – Фирсова Марина Михайловна. Она потом долго работала с Шойгу и была вхожа в их дом. Она рассказала мне про такой разговор в их семье. Она однажды приехала в Москву и дома у Шойгу рассказывала про выборную кампанию 2006-07 гг., в которой я ей снова помог стать депутатом Палаты Представителей. Она рассказывала это с азартом, что не понравилось хозяину дома – Сергею Кужугетовичу, который высказался в том духе, что он со мной «разберётся». Тогда старший Шойгу поморщился и сказал: «Сергей, ты это кончай! Заруби себе на носу! И брось так высказываться о семье Конвизов! Запомни мои слова!»

Точно не знаю, почему он так сказал, но, может быть, он вспомнил ту историю с водопроводом?

Сергей Конвиз