История Отечества через призму личных переживаний

Уважаемые читатели газеты «РИСК»! Возраст у меня уже вполне приличный. Такой, когда уже вполне уместно вспомнить славное (и не очень) прошлое, сопоставив события с реалиями сегодняшнего дня. Я прожил достаточно интересную жизнь и в своей богатой на события судьбе повидал много интересных людей. Достаточно вспомнить таких ярких политических деятелей, как Сергей Шойгу, Владимир Рыжков, Сергей Юшенков, Владимир Головлёв, Борис Березовский, Борис Немцов, банкир Сергей Пугачёв и сенатор Людмила Нарусова. Мне доводилось иметь дело с чемпионом мира по шахматам Гарри Каспаровым (признан российскими властями иностранным агентом). Я активно участвовал в политических процессах по избранию в 1997-98 гг. мэром г.Кызыла Александра Кашина и Василия Оюна с его командой «Партии Жизни» в 2006-07 гг. по выборам депутатов Великого Хурала Республики Тыва. Я близко сталкивался с главами Тувы президентом Шериг-оолом Ооржаком и председателями правительства Шолбаном Кара-оолом и Владиславом Ховалыгом. И, думаю, неплохо их изучил.

Я много работал. В советское время я за шесть лет прошёл путь от рядового инженера треста «Тувинстрой» до заместителя управляющего трестом, затем до развала СССР работал заместителем, потом первым заместителем тувинского Главснаба Тувы. Мне повезло трудиться с такими выдающимися руководителями, как второй секретарь Тувинского Обкома КПСС Г.Долгополов, зампред правительства Тувы В.Болбат и в первую очередь – управляющий трестом «Тувинстрой» И. Гнездилов. Они, собственно и дали мне путёвку в жизнь. Кстати, в настоящее время я являюсь хранителем архива Григория Николаевича, который мне передал его сын.

Мне удалось поучаствовать в создании различных политических союзов, которые оставили неизгладимый след в жизни нашей республики. Довелось пережить семь или восемь прокуроров республики и почти столько же – министров внутренних дел республики. С некоторыми из них я сотрудничал, с некоторыми – боролся. Одни заводили на меня уголовные дела, но никогда им не удавалось довести начатое до конца. Другие помогали бороться с коррупцией и бандитизмом. Порой в моей борьбе за справедливость мне помогали гениальный политик создатель и лидер ЛДПР Владимир Жириновский и всесильный министр внутренних дел страны Вадим Бакатин. И я хочу поделиться опытом общения с этими людьми, рассказать, как можно выстраивать отношения с ними.

Также я намерен поделиться воспоминаниями и рассказать о сохранившейся до сих пор крепкой дружбе со школы и до зрелости со своими верными сверстниками Сергеем Горевым, Валерой Токаревым и Виктором Лебедевым, которую мы сохранили, невзирая на время и расстояния. Наверное, читателям будет интересно узнать подробности отношений с Владимиром Тавберидзе, Генрихом Эппом, Дмитрием Кольчиковым, Виктором Кара-оолом, Михаилом Козловым и другими интересными людьми, с которыми меня сталкивала жизнь. Надеюсь, мои откровения вызовут интерес у аудитории. Поэтому жду от читателей обратной связи – откликов на свои размышления и воспоминания.

Итак, начинаю с воспоминания, ранее публиковавшего в газете. Речь в нём шла о том, как меня назначал заместителем начальника главка руководитель Госснаба СССР Л. Воронин. Это была веха в моей трудовой биографии.

 

БЕСПАРТИЙНАЯ КАРЬЕРА

Политика, как известно, такая вещь: если ты ею не занимаешься, она сама займётся тобой.

Был в моей жизни такой случай. В восьмидесятых годах по всей стране взялись создавать вместо трестов территориальные строительные объединения. В 1987 году кампания докатилась и до Тувы. На базе двух трестов «Тувинстрой» и «Шагонарстрой» решили создать ТСО «Тувастрой».

Идея была, прямо сказать, не блестящей. «Тувинстрой», благодаря управляющему Ивану Киндиновичу Гнездилову, тогда был на очевидном подъёме – в 1986 году он впервые за 17 лет выполнил годовой план. Но слишком самостоятельный управляющий трестом Гнездилов был неудобен. Вскоре его перевели с повышением на должность замначальника Главкрасноярскстроя, «разменяв» на создание ТСО в Туве. И тут про меня вспомнил начальник только что созданного Туваглавснаба С.М. Мешкорудников. Он меня звал и раньше, но от Гнездилова я уходить не хотел. А тут я подумал... и согласился.

Согласование прошло без проблем. Второй секретарь обкома Долгополов провёл со мной небольшую беседу, вспомнив моего отца, создававшего коммунальное хозяйство республики, и констатировал: идёшь в Главснаб работать «до пенсии». Хотя мне было чуть больше 30 лет. А встретившись со мной в дверях кабинет предсовмина Серяков, увидев меня, бросил Мешкорудникову на ходу: «Что я, Конвиза не видал? Согласовываю!»

И вот я в Москве. Приехал за назначением, как и с десяток других претендентов, прибывших в Москву за назначением. А поскольку Воронин и Рыжков улетели в пострадавший от землетрясения Спитак, то никто не знал, когда вернутся, поэтому мы целую неделю собирались, встречались, знакомились, обсуждали разные темы и расходились «до завтра». Самой живой темой обсуждения были возможные вопросы Воронина. Многие побаивались, что он начнёт спрашивать про оптовую торговлю. И готовились отвечать на этот вопрос. А у меня возникла другая проблема...

Порядок согласования был таков: на тебя спецпочтой отправляют в Москву досье, если всё нормально – вызывают. Сначала встреча с начальником Управления кадров. Уже не помню, как его звали. Затем – приём у зампредседателя Госснаба СССР Николаева. И уже потом – сам Воронин. И вот на первой встрече с кадровиком он мне и говорит: «У Вас, дорогой, одна неточность в документах имеется. Не указана партийность. С какого Вы года в КПСС?» Я пожал плечами и спокойненько так отвечаю: «Да нет никакой ошибки – я беспартийный». «Как беспартийный? – спрашивает он. – Исключён, что ли?» «Нет, – отвечаю, – просто не вступал».

А я действительно в КПСС не вступал. В тресте меня хотели принять, но я тактично отказался. Затем меня Гнездилов пару раз предупреждал, что в Конституции записана руководящая роль партии, и мне как беспартийному будет трудно делать карьеру. Тогда я сослался на то, что мой беспартийный отец сумел стать замминистра жилищно-коммунального хозяйства, так что, мол, и я без партбилета обойдусь. Он лишь покачал головой: дважды исключённый из КПСС, он знал, о чём говорил...

И вот передо мной в такой неожиданный момент встала эта самая партийная проблема. Я даже как-то подумал: ну что с меня убудет, если и вступлю? Убивать же не заставят. Но как только я вспоминал рожу секретаря Обкома Ванжи, я успокаивался. Однажды как-то Ванжа у нас в тресте проводил совещание. И по какому-то поводу «наехал» на меня. Он ожидал, что я встану и немедленно дам ему требуемое обещание. А я сижу – начальник-то у меня Гнездилов! Ванжа свирепеет, а Гнездилов сидит, как ни в чём не бывало – трест впервые за 17 лет план выполняет. Тогда Ванжа даёт указание секретарю трестовской партячейки А. Рудзитису: объявить Конвизу выговор! Тот ему хочет ему объяснить: мол, он беспартийный. А тот не слушает и пуще прежнего лютует: выговор ему! Тогда Гнездилов спокойно так спрашивает: ему куда выговор – в профсоюзный билет вписать? Ванжа растерялся, обозлился и ушёл. Долго потом это вспоминали и смеялись. Правда, тогда Иван Киндинович сказал: теперь ему нужно обязательно принять тебя в партию, чтобы тут же исключить.

С кадровиком мы расстались в очевидном раздумье: он думал, как объяснить такой прокол его начальству, а я стал думать, как буду объяснять свою вопиющую беспартийность. На следующий день – встреча с Николаевым. Высокий худощавый мужчина выглядел хорошо. Меня пригласили присесть – кадровик напротив. После дежурных вопросов Николаев меня спросил: и что у вас с партийностью? Вы что, действительно никогда в КПСС не были? Я сказал: «Нет». «Да, – говорит он. – Будут вопросы...». На этом мы расстались, но я задумался: что я скажу Воронину, если и он меня спросит? И вот Воронин прилетел. Нас к нему набралось за неделю человек 30. Все что-то друг у друга спрашивают про оптовую торговлю, а я никак не могу придумать, как объяснить объявившуюся мою беспартийность.

Меня вызвали третьим. Я зашёл в кабинет. Он был огромен, как стадион. Из-за стола встал и пошёл мне навстречу полноватый мужчина с залысинами без пиджака, в белой рубашке, с подтяжками поверх нее и подал мне руку. Она оказалась мягкой и приятной. Он усадил меня в кресло и участливо спросил: «Как дела?» Я, волнуясь, односложно ответил: «Хорошо». Он: вот Вас, мол, ждал. Да, говорит, в Спитаке кошмар, Вы, говорит, и не представляете. Нужно помочь Армении срочно восстановить разрушенный город. Мне даже показалось, что он предлагает мне ехать в Спитак на восстановление разрушенного. Но он не стал продолжать эту тему и спросил: «Вы строитель, а на работу в Госснаб идете с удовольствием?» Я говорю: «Да, конечно». Ну, говорит, тогда у Вас всё получится. Главное, чтобы работалось с удовольствием. Я как-то даже воспрял духом и успокоился. От него веяло доброжелательностью... Правда, Николаев, сидевший тут же, по-видимому, моё спокойствие не разделял. Он напряжённо следил за своим начальником и был готов ко всему.

И тут Воронин вдруг спрашивает: а что это у Вас за история с партийностью? Вы что, не разделяете линию партии? Меня как током ударило: началось! И тут из меня прозвучало: у меня никаких расхождений с линией партии нет. Просто я полагаю, мне ещё рано в партию. А было мне тогда 32 года. Как ни странно, такой ответ удовлетворил Воронина, и он похвалил: «Отличный ответ! Вы действительно будете одним из самых молодых заместителей начальников Главка! Поздравляю!» И тут же при мне подписал и вручил мне удостоверение. Николаев от удовольствия даже порозовел и тоже пожал мне руку.

Потом я несколько раз встречался с председателем Госснаба. Удивительное дело, он запомнил меня и при встрече здоровался за руку. Иногда лично принимал участие в решении тувинских проблем. На его примере я понял, что человечным может быть и чиновник высокого ранга. А тот случай напомнил мне, что если ты не занимаешься политикой, она сама тобой займётся... Но в КПСС вступить мне не пришлось – вскоре её благополучно распустили.

Сергей Конвиз