Настоящий популист: Иван Гнездилов – руководитель от Бога

Трест «Тувинстрой» в республике всегда занимал лидирующее положение среди строительных организаций. Здесь, пожалуй, были сосредоточены лучшие профессиональные кадры Тувы. Как среди рабочих, так и инженерно-технических работников. Достаточно вспомнить знаменитые на всю республику фамилии – бригадира отделочниц Г. Бизяеву, начальника СУ-48 Б. Алёхина и управляющего трестом Ч.-Д. Ондара. Эти люди стали легендой Тувы, а их фамилии стали знаменитыми. Почти все серьёзные объекты в республике строились силами этого треста. Особенно такие сложные, как комбинаты «Туваасбест» и «Тувакобальт», Домостроительный комбинат. В 80-е годы, когда я пришёл в трест, основной упор был сделан на решение жилищной проблемы. И потому жилья строилось много. При этом всё – за счёт бюджета. Тогда никаких кабальных ипотек не было. А с пуском ДСК темпы строительства жилья утроились.

Трест был ведущим строительным предприятием Тувы, однако он год за годом 17 лет подряд проваливал план. С выполнением шли только СУ-48 Б.И. Алёхина и СУ «Кызылстрой» П.И. Щербакова. Управляющие менялись, а воз был и ныне там. Для всех было очевидным, что такое положение вещей не изменится никогда. Эту ситуацию можно сравнить с Тувой времён Кара-оола, который убедил не только себя, но и Москву в том, что пока в республику не проведут железную дорогу, никаких положительных перемен в регионе ожидать не приходится. А пришедший вслед за ним Ховалыг этот постулат укрепил. Похожее состояние безнадёги царило и в 80-х, когда летом 1985 года в трест из Саяногорска прибыл новый управляющий – Иван Киндинович Гнездилов. Солидный мужчина с громоподобным голосом, сердитым видом, ростом под два метра и весом в 132 кг. В общем, впечатление он производил грозное.

Его появление в тресте и властных коридорах республики восприняли по-разному. Похоже, больше всех был разочарован заместитель управляющего трестом по общим вопросам Е. Зябрев. Амбициозный и заносчивый, он, подсиживая одного управляющего за другим, сам рассчитывал занять начальственное кресло. Но как-то всё проходило мимо него – зная его жгучее желание руководить, его почему-то управляющим не ставили.

Зябрев и Гнездилов друг друга знали хорошо, поскольку были коллегами. Только трест «Саяналюминстрой» выполнял объёмы строительства раз в 10 большие, чем «Тувинстрой»: строил алюминиевый завод и город Саяногорск. В тресте так сложилось, что Зябрев мог на объект дать ресурсы, а мог и отказать. И управы на него фактически не было. Его активно поддерживал секретарь тувинского Обкома Альберт Ванжа, слабо разбиравшийся в строительстве, и завотделом строительства И. Остапец. К тому же считалось, что Зябрев – опытный и толковый снабженец. Снабжение в советское время было самым сложным звеном в любом производстве. А в строительстве – особенно.

Так уж случилось, что у Зябрева с Гнездиловым сразу же «нашла коса на камень». Сошлись два характера. Причём, Иван Киндинович сразу выбил у Евгения Алексеевича главный козырь – решающее слово по любому вопросу. Особенно – в части снабжения. Сам он был снабженцем от Бога. К тому же у него были прекрасные отношения с заместителем начальника Главкрасноярскстроя Ефимом Львовичем Рабинером. Поэтому, когда Зябрев начинал «упираться» по части снабжения, Гнездилов снимал трубку и решал вопрос сам.

1985 год трест прошёл ни шатко, ни валко. Как и ожидалось, план был выполнен на 70%. Зато дальновидный управляющий Иван Киндинович позаботился о том, чтобы к началу 1986 года подразделения треста подошли с солидным заделом. Поэтому с самого начала 86-го года трест стал быстро набирать обороты. Он уверенно шёл с опережением графика выполнения плана. Гнездилов реформировал структуру управления, сэкономленные деньги пустил на повышение оплаты труда. Выросли зарплаты, премии в коллективах стали нормой. Люди сразу оживились, появился интерес к работе.

К тому же Иван Киндинович оказался изощрённым популистом. Он мог, к примеру, в 5 часов утра явиться на объект, из закопченного чайника попить чаю с рабочими, ведущими монтаж первого панельного дома новой серии, и поинтересоваться, как идут дела. А затем спросить: а что, мужики, почему на объекте нет электрического чайника? И уже к обеду начальник управления лично приносил в бригаду новый электрический чайник, приобретённый по распоряжению управляющего. Такими способами управляющий сумел поднять доверие к тресту в рабочей среде. А его личный авторитет сразу стал непререкаемым.

ИТР его откровенно побаивались – на решения он был крут. И работать заставлял безбожно. К примеру, чтобы летом кому-то поехать отдохнуть или по ягоды-грибы в воскресенье или субботу, нужно было отпрашиваться у него. Но многие работали с огоньком, хотя были и такие, кто выражал неудовольствие. В общем, работать было тяжело, но интересно. Поэтому выполнение трестом плана 1986 года неожиданностью не стало. А когда по итогам года работники получили тринадцатую зарплату, все ахнули: таких денег в тресте никогда не видали.

При этом следует заметить, что Иван Киндинович на манер известного легендарного Чапаева «академиев не кончал». Родился он в степях, где буйствовал Пугачёв. В своё время закончил девять классов и приехал в Сибирь на стройку. Закончил вечернюю школу, затем ушёл в армию. Вернулся и возглавил комсомольскую организацию треста, строившего Ачинский алюминиевый завод. Работал заместителем треста по кадрам, заочно окончил Новосибирскую партшколу, а затем волею судьбы он стал снабженцем. Его дважды исключали из партии и увольняли. Но затем снова возвращали в члены КПСС и давали новую ответственную работу. Обладая уникальной памятью, он знал всё, чего не знали другие, более образованные, его коллеги. В его записной книжке был строгий учёт всего.

Но главное – при своём строгом грозном виде он проявлял чудеса дружелюбия и человечности. Придя в трест, он тут же занялся решением квартирного вопроса всех руководителей и специалистов и обеспечил местами в детских садах. У кого были деньги, купили машины, а это в то время было сделать непросто. Построил жилой дом для работников треста. А чтобы закрепить кадры и не передавать 10% городу, назвал его общежитием.

Вот какой случай мне запомнился больше всего. Я уже работал заместителем управляющего (Зябрев не выдержал конкуренции с Гнездиловым и уволился), когда он позвонил мне и велел зайти. Захожу к нему в кабинет, а он уже одетый стоит. Спрашивает, а ты чего не оделся? Я быстро вернулся, оделся и догнал его. Спрашиваю, что случилось? Он говорит на ходу: «сам толком не знаю. Долгополов вызвал». А Григорий Николаевич Долгополов работал вторым секретарём Обкома КПСС. Все ключевые решения принимались только с его участием. Я удивился, зачем меня, беспартийного, в Обком везти? Но мы поехали не туда, а на улицу Рабочую.

Подъезжаем, смотрим: бегают, суетятся энергетики, несколько начальников строительных подразделений и люди из горисполкома. Собрались по поводу того, что прорвало теплотрассу и залило небольшой неказистый жилой деревянный домик. В стайке сварились свиньи, дом покосился и, похоже, вот-вот упадёт. Рядом стоят осиротевшие тувинец с женой и трое чумазых, кое-как одетых наскоро маленьких ребятишек. А на улице уже мороз за 30 градусов. Все обсуждают, что делать – и ждут Долгополова. Вот и он приехал. Как всегда, жёсткий, требовательный и безапелляционный. Спрашивает собравшихся: «кто чем поможет горю?» Все стоят в раздумьях. Конечно, кому охота за энергетиков отдуваться?

Тогда Григорий Николаевич обращается к Ивану Киндиновичу: «сможешь по скорому дом выправить? Где у тебя Алёхин с плотниками?» Гнездилов задумался. Тот торопит: «не жмись, видишь, у людей горе». Пока Гнездилов раздумывал, Долгополов начал пытать других на предмет помощи пострадавшим. Я вижу: ясности нет, кому что делать. И тут Гнездилов вдруг говорит: «Григорий Николаевич, да что тут выправлять-то? Легче разобрать да новый построить. Тут надо по-другому». Григорий Николаевич нахмурился: «не мудри, Иван, говори». А тот: «давайте, я дам им в своём новом доме квартиру? Да и закроем вопрос».

Долгополов, похоже, от неожиданности потерял дар речи. Он смотрел на Гнездилова, как на инопланетянина. Такой доброты, да ещё от приезжего человека, он явно не ожидал. Ему и в голову не могло прийти, чтобы даже такой способный на эффектные ходы Гнездилова мог пойти на такую жертву – очередь на жильё в тресте была солидная. Придя в себя, он обратился к присутствующим: видите, мол, каков человечище! А вы тут торгуетесь с партией – чем помогать. «Иван, а когда в квартиру можно заселиться, видишь, люди в каком положении?» Получив ответ, «хоть завтра, всё зависит от горисполкома: когда оформят ордер, пусть вселяется», он пожал руку моему начальнику, а потерпевшим сказал идти в трест и горисполком оформляться.

Интересна была реакция присутствующих. С одной стороны, они радовались, что всё обошлось без них. С другой, ревновали новичка, удостоившегося похвалы самого Долгополова. Мы сели в машину и поехали в трест. Гнездилов весь сиял. Он осознал, что только что сделал гениальный ход. Мне показалось такое решение странным: по закону управляющий не мог такие вопросы решать в одиночку. И у него могли возникнуть трудности с реализацией обещанного. О чём я его и предупредил. А он мне ответил: «эх ты, а ещё еврей! После того, как меня благословил сам Долгополов, кто попрёт против? Сегодня же соберу кадры и профсоюз и решим. Зато теперь у треста появился влиятельный покровитель и сторонник. И мне будет легче решать трестовские проблемы». Уже к обеду все документы были оформлены. Возражать никто не стал.

И действительно, Долгополов, как мог, помогал тресту. А мог он очень многое. К сожалению, в конце 1987 года Гнездилова перевели в Красноярск на должность заместителя начальника Главка. Следом я ушёл в Главснаб. КПСС прикрыли, а потом и Советский Союз приказал долго жить. Началась новая эра. Больше о простом человеке думать некому. Теперь каждый – за себя. И называется это рыночной экономикой. В наше время появление такого человека, как Гнездилов, стало почти невозможным. Теперь на гастарбайтеров из Красноярска смотрят как на мошенников, проходимцев и рвачей. А ведь были и другие времена, другие отношения...

Сергей Конвиз