Всякий должен помнить о своих корнях

Меня часто спрашивают, какие мои корни и почему я не уехал из Тувы, когда в смутные 90-е из неё бежали «все некоренные». В разное время я пояснял, что я – местный. И никуда уезжать не планирую, хотя в России и мире много мест, куда меня приглашали, гарантируя жильё и работу. Время течёт, и я узнал много интересного из своей родословной, о чём раньше понятия не имел. Незадолго до своей кончины мне многое о своей ветви рассказала моя мама – Конвиз Евгения Николаевна.

Оказалось, что она – внучка минусинского купца Лисовского – в прошлом до революции одного из наиболее известных деловых людей Минусинска того времени. В синагогу он ходить не мог, поскольку её никогда там не было. Но по субботам он точно не работал. Его дочь вышла замуж за моего прадеда выходца из Казани Алексея, который в прошлом служил в Минусинском остроге. Затем купец Лисовский сделал дочери и зятю т.н. «выдел» в Туве в п. Уюк, где у него был магазин на первом этаже, а на втором была расположена жилая зона. Там мой прадед обеспечивал всем необходимым тувинских золотоискателей и охотников, а в оплату получал золото и пушнину, которые увозил сначала в Минусинск, а затем и напрямую в Иркутск, который в Сибири являлся центром всей торговли.

Затем Тува преобразовалась в Тувинскую Народную Республику – ТНР, в которой мой прадед оформил гражданство, взяв себе фамилию Казанцев. У него родились двое детей – Иван и моя бабушка Зоя. Они получили прекрасное по тем временам образование. Бабушка, к примеру, закончила семь классов гимназии, что по тем временам было большой редкостью.

А вышла она замуж за простого ямщика Николая Кулёва, у которого вообще не было никакого образования. Зато это был сильный под два метра ростом очень добрый и смелый мужчина, который горячо любил свою жену и во всём ей подчинялся.

И тут началась гражданская война. В Туву пришли партизанские отряды Щетинкина и Кравченко. Поскольку дед был из простого люда, он вступил в отряд Кочетова, где заведовал конюшней. А брат моей бабушки Иван, будучи сыном купца, подался в Белую армию атамана Семёнова. Так как в итоге победила Красная армия, а Семёнов бежал в Монголию, Иван стал именоваться «бандитом», а мой дед Николай – героем Гражданской войны со всеми почестями.

Ивана вскоре по окончанию войны изловили в бане у бабушки и отправили на исправление мыть золото где-то в районе Кунгуртуга. Через несколько лет от него пришла посылка с ломаным шоколадом. Тут-то и выяснилось, что он живёт в Новосибирске и трудится директором кондитерской фабрики. Посылки приходили и позже его дочери – Казанцевой Алевтине Ивановне, которая работала в школе №7 в Кызыле и учила меня немецкому языку. А мой дед был поставлен партизаном Кочетовым председателем колхоза в Кочетово (сейчас село относится к Тандинскому району), который носил имя легендарного командира партизанского отряда. При этом дед совершенно не умел читать и писать. Все деловые книги по работе ему вела бабушка Зоя Алексеевна.

Затем семья переехала в Эрбек, где в 1932 году и родилась моя мама. А её крёстным отцом стал друг и боевой товарищ деда по партизанскому отряду чабан Тангыт, который опекал её до самой своей смерти. Чабан он был в республике знатный и уважаемый, отмеченный разными наградами. Но у него в семье почему-то не было детей. К примеру, за выдающиеся заслуги он был премирован автомобилем «Москвич 407», что было в то время большой редкостью. Автомобиль он подарил своему племяннику, и в Кызыл к нам в гости на два-три дня они приезжали раз в год по первому снегу на санях в ноябре.

Мама моя получила образование, уже будучи взрослой. Она была шестой в многодетной из 12 детей семье. Всей житейской премудрости она научилась у бабушки Зои – своей матери. Так что свой жизненный выбор она сделала правильно, когда вышла замуж за моего отца Семёна Львовича Конвиза, родовая история которого была не менее любопытной.

* * *

Долгое время я толком ничего не знал о родословной по отцу. Знал, что родня живёт в Москве, а откуда она там взялась – не ведал. И узнал только в середине 90-х, когда муж моей сродной сестры Людмилы Николай привёз из Америки книгу Хаима Карлинского «Сто мудрецов мира». В ней одним из мудрецов описан родной брат моего деда раввин Иосиф Конвиц. А его история весьма примечательна.

Он родился 13 апреля 1878 года в семье одарённого учителя Торы польского раввина Р. Элиягу Хаим в деревне Кашудар недалеко от города Жежмир в Литве. Так случилось, что мой прадед Хаим и его жена Фейга были единственными евреями в деревне, а он был первым сыном в семье и вырос в еврейской атмосфере той местности. На религиозные обряды к ним в деревню стекались евреи со всей округи. Однако семья была не настолько богатой, чтобы позволить себе частных учителей. Поэтому учителем для детей стал хозяин семьи Хаим. Как только ребёнок освоил основы чтения, он увлёкся иудаизмом и погрузился в изучение Торы. Затем переехал в Жежмир недалеко от Каунаса, где закончил семинарию. Впоследствии он стал раввином, создав собственную школу изучения Торы.

Однако жизнь евреев в Литве не была простой. Власти душили синагоги непосильными налогами, в связи с чем у Иосифа возникли серьёзные долги, покрыть которые ему никак не удавалось. Тогда он сел на пароход и поплыл в Америку к тамошним евреям, которые считались зажиточными, поскольку в Америке синагоги никакими налогами не облагались. Прибыв туда, он пошёл в синагогу и объяснил американцам свою ситуацию, попросив денег на поддержку своей синагоги. И он их получил, поскольку его познания Торы поразили американских евреев! А затем вернулся в Литву и расплатился по долгам. Но оставаться в Литве он не стал, а вместе со своими учениками отправился в Палестину на землю обетованную, где основал новую школу.

Но и в Палестине тогда евреям тоже не давали свободы. Османская империя облагала синагоги ещё более непосильными налогами, чем Литва. И Иосиф снова оброс долгами. Потом в 1901 году он снова по проторённой дорожке отправился в Америку за финансовой поддержкой. А получил не только поддержку, но и предложение переехать в США и там основать свою школу учеников Торы. Собрав деньги, Иосиф вернулся в Палестину, рассчитался по долгам и вместе с лучшими учениками переехал в США. И уже в 1903 году он стал раввином выходцев из литовского Каварска. Благодаря его лекциям Торы еврейская община быстро выросла. В 1919 году летом он принял вызов в Трентон (столицу штата Нью-Джерси). В том же году на ежегодном собрании Союза правоверных раввинов он был избран вице-президентом, а вскоре и главным раввином США и Канады. В этой должности он пробыл пять лет и заслужил всеобщее уважение. А после смерти его прах вывезли в Иерусалим и захоронили на специальном кладбище.

Чем занимался его брат Конвиц, достоверно неизвестно. В книге «Сто мудрецов мира» о нём сведений нет. Знаю лишь, что он из Литвы никуда не уезжал, а когда пришли фашисты, его отправили в концлагерь Аушвиц (Освенцим), где ему очень сильно повезло – 27 января 1945 года Красная Армия освободила Аушвиц и концлагерь, в котором среди узников был и Конвиц. После войны он перебрался в Палестину и участвовал в создании Еврейского государства Израиль. Его потомки до сих пор живут в Израиле, Канаде и Австралии.

А третий брат Лев Конвиц (по-русски – Конвиз) из Жежмира переехал в Вильно, где и родился мой отец – Семён Конвиз. Будучи инженером, Лев учредил в Москве свою фирму грамзаписи. Говорят, фирма процветала. А затем случилась Великая Октябрьская Революция. Дед мой сразу понял, что коммунисты – это всерьёз и надолго. И бодаться с властью не стал, добровольно передав фирму государству. Советская власть назначила его директором этой фирмы, назвав её «Мелодия». Кстати сказать, она и до сих пор функционирует, хотя её продукция уже не востребована. Дед руководил фирмой, пока у него хватало сил. А затем его пристроили руководителем павильона «Мороженое» на ВДНХ. Хотя коммунистом никогда не был.

Родственники долгое время не выпячивали своё еврейское священослуживое происхождение. К примеру, мой дед поменял фамилию «Конвиц» на «Конвиз», изменив последнюю букву, а отчество заменил на «Ильич». И про раввинов в роду мы узнали уже в 90-е.

Мой отец Семён Конвиз родился в Вильно в 1907 году. Потом семья переехала в Москву. Окончил школу и до войны поступил и закончил единственный в стране Институт жилищно-коммунального хозяйства. Когда началась война, он, не дожидаясь повестки, добровольцем ушёл на фронт. Воевал на передовой. Согласно данным из Архива Минобороны России гвардии капитан Конвиз Семён Львович уже на восьмой день войны оказался на фронте с 29 июня 1941 года и совершил четыре подвига. За это был отмечен государственными наградами, главная из которых – это орден Великой Отечественной войны второй степени. Завершил службу командиром особого гвардейского сапёрного батальона. При форсировании Днепра осенью 1943 года моего отца очень серьёзно ранило, и он пролечился в госпиталях Сибири до 1946 года.

А когда, получив инвалидность, демобилизовался по ранению, то вернулся и строил комбинат в Химках в должности главного инженера строительства. И тут ему очень не повезло. С лесов свалился рабочий и разбился насмерть. И главного инженера, которому не посчастливилось быть евреем, «под шупту» осудили и отправили в Сибирь. Правда, пока он ехал в столыпинском вагоне, родственникам удалось добиться его оправдания. Вот так мой отец попал в Туву, где ему и встретилась красавица Евгения, которая была моложе его на 25 лет. Вместе они прожили недолгую, но счастливую жизнь с тремя детьми.

Умер он в 1967 году от ран, полученных на фронте. Но сумел оставить память о себе в виде благоустроенной республики с электроснабжением, водопроводом, канализацией и центральным отоплением. Лично руководил строительством нескольких зданий в Кызыле, с нуля создал министерство жилищно-коммунального хозяйства, «Тувкоммунэнерго», первые в республике бани, прачечные, автобазу и прочие предприятия ЖКХ. Человек он был исключительно добрый и отзывчивый. Все, кто его помнят, благодарны ему за тот вклад, что он внёс в развитие Тувы. И я горжусь, что у меня был такой замечательный отец.

Сергей Конвиз